Алиса сидела у края стола и смотрела, как Болванщик снова наполняет чашку — хотя никто ещё не допил.
— Зачем вы каждый раз пересаживаетесь? — спросила она. — Ведь чай всё равно тот же.
— Грязная чашка, — объяснил Болванщик с достоинством.
— Но вы же просто убегаете от собственной чашки по кругу.
— Именно, — сказал Болванщик. — Это и называется — жить.
Мартовский Заяц засмеялся так, что опрокинул молочник.
Соня не проснулась.
Алиса подумала немного.
— Но если пересаживаться достаточно долго, вы вернётесь к своей чашке. И она всё ещё будет грязная.
— Разумеется, — сказал Болванщик. — Но мы к тому времени будем другие.
Алиса открыла рот.
Закрыла.
Снова открыла.
— Это не решает проблему чашки.
— Нет, — согласился Болванщик совершенно радостно. — Зато решает проблему нас.
Мартовский Заяц поднял палец, как будто хотел добавить что-то важное, но передумал и съел палец.
То есть печенье.
Хотя Алиса не была уверена.
— Но это же... — начала она.
— Логично, — перебил Болванщик. — Абсолютно логично. Именно поэтому — не работает.
Алиса посмотрела на свою чашку.
Потом на соседнюю.
— А если я пересяду, — спросила она осторожно, — я тоже стану другой?
Болванщик улыбнулся.
— Не сразу. Сначала ты просто перестанешь быть той, которая осталась.
Алиса долго молчала.
— Это неправильно, — сказала она наконец.
— Конечно, — кивнул Болванщик. — Но удивительно удобно.
Мартовский Заяц налил себе молока в сахарницу и сделал вид, что так было задумано.
Соня что-то пробормотала во сне.
Алиса ещё раз посмотрела на свою чашку.
Чай был холодный.
Стул рядом был пустой.
Алиса пересела...
