Из печальных выводов.
Народ — это не просто большое количество людей.
Народ — это память.
Язык.
Ремесло.
Песня.
Праздник.
Общий жест.
Способ здороваться, молчать, хоронить, радоваться, печь хлеб, рассказывать детям сказки и узнавать своих даже в чужом городе.
Народ состоит из людей.
Из отдельных лиц.
Судеб.
Семей.
Голосов.
Живых внутренних миров.
А масса — это уже другое.
Масса — это нервный человеческий поток, легко возбудимый и так же легко пугающийся. Сегодня он готов повиноваться любому притяжению, слушать любого горлана, идти за первым энергичным призывом и разрушать всё подряд с лицом исторической необходимости.
А завтра этот же поток боязливо рассеивается от громкого окрика случайного функционера в форме.
Человек народа помнит.
Человек массы реагирует.
Человек народа ещё способен видеть сны.
Человеку массы сны поставляют специалисты по видениям.
Ему уже не нужно воображение.
За него воображают.
За него боятся.
За него ненавидят.
За него выбирают, кого считать врагом, кого героем, что считать правдой, а что — опасным заблуждением.
И тогда любой аляповатый бред, если его достаточно уверенно выдать за очевидную реальность, подкрепить слухами, криком, парой пьяных свидетелей и правильной интонацией, вдруг начинает находить общее сочувствие.
Не потому, что люди глупы.
А потому, что человек, ставший массой, перестаёт быть внимательным к собственной душе.
Он больше не спрашивает:
"Что я вижу?"
"Что я знаю?"
"Что во мне откликается?"
"Кто сейчас думает во мне — я или поток?"
И вот это, други мои, печальнее всего.
Народ можно любить.
С народом можно говорить.
Народ можно пробуждать.
А массу можно только разбудить обратно до человека...
