Любой переход на новый этап оплачивается кризисом.
Так или иначе.
Самобытность оплачивается стыдом.
Выход из созависимости — разрывом.
Рождение — болью.
Близость — компромиссами.
Свобода — одиночеством.
И так далее.
У всего есть своя цена.
Если человек задержался в роли, которая себя уже исчерпала, он начинает потихоньку сползать к эмоциональному банкротству.
У него уже нет сил.
Нет мотивов.
Нет интереса.
Нет внутреннего огня.
Он продолжает двигаться, говорить, выполнять привычные действия, но внутри его роль давно стала пустой одеждой, которую он почему-то всё ещё носит.
Таких людей вокруг множество.
Матери, говорящие с подростками как с двухлетками.
Директора, которым давно плевать на отчёты.
Тридцатилетние нимфетки.
Вечные студенты.
Добропорядочные мужья, давно умершие внутри собственной добропорядочности.
Правдорубы с голой задницей.
Спасатели, которых самих пора выносить из пожара.
И ещё тьма персонажей, у каждого из которых есть своя реплика, своя поза и свой способ не входить в следующий этап.
Чем дольше задерживаешься в исчерпанной роли, тем больше становишься персонажем.
Все его реплики предсказуемы.
Все шаги прописаны.
Все реакции давно известны.
Директора банкротятся.
Нимфетки соблазняют.
Мамаши обвиняют.
Правдорубы рубят.
Спасатели спасают.
Жертвы страдают так, будто это уже не боль, а профессия.
И всё это может длиться годами.
Потому что старая роль, даже мёртвая, всё равно кажется безопаснее неизвестности.
Что тут ещё скажешь?
Надо бы в конце подвести мораль, но в этом нет правды, когда твой собственный кризис стоит перед носом как большое темноводное озеро, в которое нужно нырнуть целиком, не зная, хватит ли тебе воздуха.
Быть готовым утонуть, так и не коснувшись дна.
Или пробить его собственной головой, выйдя с другой стороны.
Быть готовым к своей неготовности.
У людей, входящих в кризис, часто есть иллюзия, что они смогут сохранить жизнь неизменной.
Те же связи.
То же лицо.
Тот же уровень.
Тот же образ себя.
Ту же удобную легенду о том, кто они такие.
Но кризис — это всегда изменения.
В первую очередь того, что сложнее всего менять.
Иначе он не был бы кризисом.
Рано или поздно в него придётся войти.
Потому что медля на берегу, ты всё равно платишь.
Своим временем.
Своими силами.
Своим интересом.
Своей живостью.
И, в конечном итоге, собственной жизнью.
Так или иначе...
